Клуб Катехон

основная информация

Этот блог в ЖЖ отражает основной и регулярно обновляющийся блог Аркадия Малера в Фейсбуке.

Сайт Интеллектуального Клуба "КАТЕХОН".

Видеоканал КАТЕХОН-ТВ на YouTobe.

Хроника основных публикаций 2007-2020 гг.

Участие Аркадия Малера в телевизионных программах:

Программа "Что делать?" (Телеканал Культура)
- Неканонические взгляды на отечественную историю
- Природа столичности: почему Москва?
- Начало суверенитета России
- Церковный раскол на Украине

Программа "Тем временем" (Телеканал Культура)
- Византийские корни России
- Совесть: категория культуры
- К 200-летию Александра Герцена
- Что осталось от советской философии?
- Москва - Третий Рим

Телеканал "Спас"

- программа "Не верю" (vs. С.Просеков)
- "Мой путь к Богу" (интервью о.Георгию Максимову)
- Страсти Христовы
- Единство истории
- Межправославные отношения сегодня
- Критский собор
- Современная российская теология

эфир

София Константинопольская снова становится мечетью



На макроисторическом уровне новое обращение Собора Святой Софии Константинопольской в мечеть - это лишь одно из наглядных проявлений глобальной десекуляризации и наступления Нового Средневековья, которые в исламском мире идут уже давно и несравнимо активнее, чем в христианском. Пока христиане обсуждают "толерантность" и "многополярность", мусульмане открыто исповедуют свою веру, столь же открыто полагая ее единственно истинной.

На политическом уровне это вполне закономерный символический шаг Эрдогана в построении нового, неоосманского халифата, консолидации всех турок на основе ислама и всех мусульман вокруг Турции. И пока светские аналитики пытаются объяснить действия Эрдогана какой-то сиюминутной выгодой, видя в нем очередного дешевого политикана, он только последовательно реализует свою идеологию, давно и неуклонно.

На мистическом, т.е. промыслительном уровне это, конечно, явное наказание Фанару за его беспрецедентные бесчинства последних лет. Пока фанариоты планировали подчинить себе весь православный мир и только лишь учинили новый глобальный раскол, оказалось, что они даже в своем главном городе не могут спасти здание всемирно известного православного храма.

А также это громкое напоминание всем нам, что пока мы воспринимаем свою религию как музей и пока многие наши храмы еще остаются музеями, у них есть только одно возможное будущее - обратиться в мечети.
эфир

60 лет Ивану Андреевичу Есаулову

В честь 60-летия Ивана Андреевича Есаулова выставляю нашу с ним встречу на Катехон-ТВ:



Иван Андреевич Есаулов, доктор филологических наук, профессор Литературного института им.Горького, специалист по истории русской литературы, автор книг "Категория соборности в русской литературе" (1995), "Пасхальность русской словесности" (2004), "Постсоветские мифологии: структуры повседневности" (2015) и др.

Тема - "Православие и русская литература"

- влияние православия на историю русской литературы
- секулярная сущность советского и либерального подходов
- пасхальность как категория русской словесности
- восприятие русской литературы в школьном преподавании
- концепции М.Бахтина, Д.Лихачева, М.Дунаева
эфир

"Я должен что-то изменить..."

Для меня главной ролью Виктора Алексеевича Проскурина (1952-2020) навсегда останется скромный провинциальный констебль Джек Смит, решивший выйти из сансары и попутно взорвавший общество спектакля. В юности я это называл "экзистенциальной революцией" ("Дом, который построил Свифт", реж.Марк Захаров, 1982).

эфир

Праздник Всех святых, в земле Русской просиявших



Сегодня праздник Всех святых, в земле Русской просиявших, который можно прямо назвать праздником Святой Руси и уже поэтому главным праздником нашей Поместной Церкви – разумеется, вторичным по отношению к общеправославным праздникам.

И хотя сердце редкого русского православного человека не наполняется радостью при самом упоминании слов – “Святая Русь” – далеко не каждый человек отчетливо понимает, что имеется в виду под этим торжественным именованием.

Самая большая ошибка, нередко возникающая при разговорах о Святой Руси и порождающая много ехидных замечаний от ее недоброжелателей – это понимание Святой Руси как определенной территории или определенного этапа в истории России, как будто можно прямо сказать: вот там, за этим лесом, Святая Русь есть, а здесь ее еще нет, или вот тогда-то Святая Русь была, а теперь ее нет. Это пространственное или временное ограничение Святой Руси приводит заведомо к абсурдным выводам, низводя Православие до уровня этнорегионального язычества. Не случайно представление о Святой Руси у многих современных людей, особенно иностранцев, намертво отождествляются с какими-то фольклорными образами, и они ищут Святую Русь так, как можно искать какой-нибудь "Град Китеж", и очень расстраиваются, если не находят.

В церковном понимании любой народ и любая страна могут получить именование святости и все, что для этого нужно, это стать святыми. В этом смысле вполне можно говорить о Святой Франции или Святой Чехии, Святой Японии или Святом Китае, из чего вовсе не следует, что все жители этих стран святые и уж, тем более, что святой является их земля или какой-то период их истории. Святая Русь – это не безличное понятие, это собор русских святых, это собрание всех святых личностей, обретших свою святость в Русской Церкви. И на иконе этого праздника мы видим именно лики этих святых, и именно им молимся, а не какой-то земле или какому-то государству.

Вместе с тем нельзя сказать, что Святая Русь – это только те святые, которые закончили свою земную жизнь и обрели райское блаженство. В таком случае можно было бы говорить только о Небесной Руси при всей условности этого понятия, потому что все национальные разделения после смерти не имеют никакого смысла. В том-то все и дело, что Святая Русь – это также самая настоящая, "посюсторонняя", историческая Россия в своих настоящих святых, которые еще не окончили свой земной путь, которые сейчас живут среди нас и через которых освящается русская земля, как через ветхозаветных святых освящалась Земля Обетованная. То же самое касается любой другой эпохи в истории России, когда на одной земле жили как святые, так и их мучители: Святой Русью были первые, но никак не вторые. При этом, тема Святой Руси предвосхищала собою обретение Русским государством миссии катехона и Третьего Рима, но не сводилась к ней, как идея Третьего Рима не сводится к идее Святой Руси – эти темы пересекаются, но они не тождественны.

В 2013 году Архиерейский Собор постановил переименовать праздник «Собор новомучеников и исповедников Российских» в «Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской» – это было очень правильное решение и я позволю себе заметить, что столь же правильным было также переименовать и этот праздник - не «Собор Всех святых, в земле Русской просиявших», а «Собор Всех святых, в Церкви Русской просиявших». Ведь то, что в первую очередь объединяет всех русских святых – это именно Русская Церковь, в ней они обретают спасение и святость, и через нее входят в сонм Всех святых, а не через "кровь и почву" русского народа. В противном случае все русские святые, завершившие свою земную жизнь вне пределов исторической России, уже не могут считаться русскими святыми или, по крайней мере, этот праздник к ним не относится. И это русские святые, жившие не только на других континентах, но даже на канонической территории самой Русской Церкви, чьи границы выходят далеко за пределы исторической Руси. И если мы признаем Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской, то Собор всех русских святых также относится к Церкви Русской, включающей в себя множество стран и народов, и на сегодняшний день, ввиду падения Константинопольского патриархата, оказавшейся вселенским оплотом канонического Православия.
эфир

В чем смысл праздника?

В чем смысл праздника?



Я очень надеюсь дожить до того 12 июня, когда я не буду в очередной раз с грустью републиковать эту статью. До сих пор я думал, что "День России" в честь суверенитета РСФСР 1990 года - это просто временное кричащее недоразумение, недомыслие, несмешной казус или, как сейчас модно говорить, случайный баг, что это просто рецидив той поспешной невнятицы, которая была очень свойственна "переходному периоду" начала 90-х.

Но теперь я понимаю, что это нечто большее - это явное символическое выражение той принципиальной безыдейности, тому принципиальному отрицанию какой-либо идеологической или хотя бы просто мировоззренческой позиции, которое к великому сожалению заложено в основе самой системы РФ. И ничто не может положить конец этой пустотности, поэтому все самые правильные, реальные и символические достижения этой системы самой системе совершенно не нужны - в ней нет тех мотивов, которые бы предполагали необходимость каких-либо достижений. Отсюда - вся эта системная непоследовательность, когда Крым вернули, а даже о самом слове Новороссия забыли, когда памятник князю Владимиру у Кремля поставили, а зиккурат с Лениным оставили. И тэ дэ, и тэ пэ. И, наконец, все эти осторожно-невнятные полунамеки в новой Конституции, никак не заполняющие эту зияющую пустотность, которую кто-то и вас, наверное, сегодня еще празднует.

эфир

Личность Святого Духа




В праздник Святого Духа не могу не заметить, что многие верующие люди (а неверующие тем более) очень часто либо не знают, либо забывают, что Третье Лицо Божественной Троицы - это именно Лицо, Личность, равная Личности Бога-Отца и Личности Бога-Сына.

О том, что Святого Духа очень трудно понять именно как Личность, не раз говорили мне глубоко воцерковленные люди, и причина этого непонимания вполне закономерна: если понятия Отца и Сына у всех людей естественным образом соотносятся с человеческой семьей, то понятие Духа в основном ассоциируется с чем-то безлично-абстрактным и воздушно-ветреным, а всевозможные пантеистические и космистские учения только закрепляют это представление.

Особенно эта неопределенность в понятии Духа сказывается на вконец избитом и утратившим всякий смысл понятии "духовность", избыточно употребляемом еще в позднесоветское время, когда "духовностью" было все что угодно, начиная с веры в инопланетян и увлечения экстрасенсами. В итоге возник даже громоздкий советский неологизм "духовно-нравственные ценности" или "духовно-нравственное воспитание", которым стала пользоваться даже наша Церковь в целях адаптации к современному светскому языку, хотя сегодня это понятие скорее служит размыванию догматической эксклюзивности православного христианства, как будто есть некая абстрактная внеконфессиональная "духовность" и "нравственность", и любой приобщившийся к ней любитель военных песен или артхаусных фильмов оказывается на одном уровне "духовности" с любым практикующим христианином.

Кстати, слово "духовность" в свое время даже "отомстило" мне за постоянные попытки его избежать. В 2005 году выходила моя книга "Миссия Третьего Рима" (написанная еще в тот период, когда я одной ногой стоял в евразийстве и генонизме), но в издательстве меня очень попросили добавить к названию прилагательное "духовная", иначе у всех читателей оно якобы будет ассоциироваться с "миссией Третьего рейха". Самое смешное, что оформление книги больше соответствовало идеи "рейха", но я смирился с этим досадным добавлением)

Чтобы избежать неопределенности в понятии "духовность", необходимо каждый раз спрашивать - о духовности какого духа идет речь? Потому что в христианской онтологии не существует никакой безличной "духовности" вообще. Духом обладают только личности - Бог, ангелы (включая падших) и люди. И если "духовные ценности" это ценности человеческого духа, то такие ценности могут быть вполне порочными, потому что человеческий дух может быть глубоко поврежден и его духовные ценности могут быть хуже любой плотской страсти, тем более, что все плотские страсти имеют именно духовное происхождение. Если же это "духовные ценности" не человеческого духа, то какого? Вполне может оказаться, что демонического, ведь поклонение бесам это тоже духовность, как вполне сознательное (сатанизм), так и не осознанное (язычество).

Примитивное понимание Святого Духа как безличного божественного шло навстречу латинской ереси Filioque, почему в католической и протестантской эстетике Святой Дух все более представлялся и изображался лишь как некая метафизическая связка между Отцом и Сыном, всегда вторичная по отношению к Ним Самим. А богословские фантазии некоторых немецких и русских философов наделили Святой Дух ролью "завершающего начала" в "диалектическом процессе", якобы разворачивающимся внутри самой Божественной Троицы.

О принципиальном значении Святого Духа именно как Божественной Личности больше всех писал Владимир Николаевич Лосский (что интересно, родившийся в День Святого Духа 07.06.1903 г.), причем, так настойчиво, что его позицию можно прямо назвать пневматологическим богословием. Именно потому, что Святой Дух - это Личность, к Нему обращены отдельные молитвы, Ему посвящены отдельные храмы и отдельный праздник (в Православии вообще все молитвы, храмы и праздники посвящены конкретным личностям).

Но в отличие от Отца и Сына Святой Дух не имеет Своего человеческого изображения в иконописи, но тем значимее знаменитая икона св.Андрея Рублева "Ветхозаветная Троица", где все Три Лица изображены в виде трех антропоморфных ангелов, что позволяет простым верующим, привычно отождествляющим личность только с человеком, узреть Духа именно как Лицо, а не как нечто безличное.

Вполне возможен законный вопрос - почему Третье Лицо Божественной Троицы называется именно Духом, если духовна вся Божественная Природа, если все Три Лица в равной степени обладают одной – общей духовной Божественной природой. Единственно логичный ответ на этот вопрос заключается в том, что именно Святой Дух совершает подаяние нетварной Божественной Природы (т.е. нетварных Божественных энергий) - в этом Его основная миссия в тварном мире. Нисхождение Святого Духа на апостолов в Пятидесятницу или стяжание Святого Духа любым христианином - это ни что иное, как приобщение нетварных Божественных энергий, иначе называемых нетварной Благодатью, общей для всей Троицы. И именно потому, что Святой Дух - это Личность, а еще точнее, потому что каждое Лицо Троицы - это именно Личность, нетварные энергии Божии недопустимо понимать просто как физическое вещество, которое можно отделить от его источника и передать в чье-то пользование. Нетварные энергии Бога это и есть Сам Бог, а подает их Личность Святого Духа.

Если не иметь в виду все эти категориальные различия личности и природы, сущности и энергии, нетварного и тварного, то само понимание догмата о Божественной Троице оказывается совершенно невозможным, и остается только довольствоваться популярными благоглупостями о том, что в христианстве всё "антиномично" и "непостижимо", оправдывая элементарную интеллектуальную лень и плодя очередные ереси от ветра головы своя.

С праздником Святого Духа!
эфир

Катехон-ТВ: встреча с Юрием Кублановским - "Пушкин и Православие"

В честь дня рождения Александра Сергеевича выставляю встречу Катехон-ТВ с поэтом Юрием Кублановским, посвященную теме "Пушкин и Православие":

- "либеральный консерватизм" Пушкина
- пушкинская парадигма русской литературы
- вольтерьянство, масонство, декабризм
- религиозные стихи Пушкина
- Соловьев и Франк, Лотман и Непомнящий

эфир

Много букв о Никите Михалкове, отце Георгии Максимове и угрозе "электронного концлагеря"



Должен признать, что столь внезапно вспыхнувший ютубный конфликт между Никитой Михалковым и отцом Георгием Максимовым лично меня чрезвычайно огорчает, особенно потому, что я никак не могу повлиять на его разрешение, и поэтому я очень надеюсь, что хотя бы этот мой пост обозначит третью позицию в этой досадной сетевой конфронтации, в которой не может быть победителя и от которой обе стороны в имиджевом отношении только потеряют – потеряют именно для своей целевой аудитории, по преимуществу консервативной и православной. Специально оговорю, что это, наверное, первый случай в моей практике, когда мне приходится выступать в качестве примирителя. Я всегда считал, что принципиальные мировоззренческие вопросы стоят того, чтобы о них спорить, но в данном случае как раз никакого мировоззренческого противоречия между обеими нет, и это единственное, что позволяет надеяться на преодоление этого конфликта.

О Никите Михалкове

Прежде всего, признаюсь, что мне очень трудно с абсолютно холодной объективностью оценивать позиции Никиты Сергеевича и отца Георгия, потому что каждого из них я уже очень давно и очень люблю. В одном видеоинтервью 2013 года меня спросили, какими современниками я восхищаюсь и среди нескольких имен я назвал кинорежиссера Никита Михалкова и отца Георгия Максимова, тогда еще диакона.

Конечно, Никита Михалков для меня значим прежде всего как совершенно потрясающий режиссер, создавший настоящие киносимфонии русской жизни, где гениально абсолютно всё, от беспрецедентной актерской игры и уникально поставленных диалогов до тончайшей живописной работы и настолько пронзительной музыки и звукового сопровождения вообще, что когда мне хоть сколько-нибудь плохо, я просто смотрю фрагменты его фильмов и мне сразу хочется жить и творить. За один только финал из «Неоконченной пьесы для механического пианино» или за несколько сцен из «Пяти вечеров» я готов заранее простить Михалкову все и вся, и если кто-то не испытывает те же чувства, созерцая эти шедевры, то в чисто эмоциональном плане этот человек для меня просто чуждый, не плохой – а чуждый. Я еще понимаю, что для столь же интенсивного переживания фильмов Тарковского или некоторых стихов Бродского требуется еще введение в специфический интеллектуальный контекст, но когда образованный русский зритель совершенно равнодушен к лучшим кинотворениям Михалкова, то не скрою, для меня это нечувствие просто дико.

Впрочем, это только мои проблемы, я лишь оговариваю особенности моего субъективного восприятия Никиты Сергеевича, но, как известно, Михалков значим не только как режиссер, но и как общественный деятель, который в полном соответствии со славянофильским умонастроением своих фильмов (начиная с «Обломова») последовательно отстаивал консервативно-державную позицию, нередко оказываясь в прямом конфликте с “либеральным” мейнстримом. Я об этом не раз писал, защищая Михалкова по разным поводам, потому что далеко не всем патриотам очевиден этот факт, но там, где иные из них видят в каких-то поступках Михалкова “конъюнктуру” или “гордыню”, на самом деле присутствует борьба за интересы России и за само Православие. И вот по этому поводу стоит обратить внимание на одно очень важное обстоятельство. Конечно, борцов за правое дело в России предостаточно и совсем не удивительно, что русский человек, любящий свою родину, борется за нее как за свою жизнь. Но одно дело, когда за Россию (или за Православие!) борется какой-нибудь посредственный неудачник, который только через эту борьбу может себя проявить и только этой борьбой известен, и совсем другое дело, когда интересы России и Церкви отстаивает абсолютно состоявшийся, всемирно признанный, успешный, богатый, на редкость обаятельный, гениальный кинорежиссер, который вполне мог бы почивать на лаврах и заниматься каким угодно иным, весьма благодарным делом, а вместо этого он начинает открыто отстаивать такие идеалы и ценности, за которых ни Оскара, ни Нобелевской премии уж точно не дадут.

Здесь стоит заметить, что так уж сложилась наша история (почему – вопрос для другой статьи), что бороться за Россию в России – дело неблагодарное, и не только для обычного политика или публициста, а даже и для человека уровня Никиты Михалкова. И именно поэтому его столь ненавидит вся наша русофобская тусовка, что он же для них никто иной, как УСПЕШНЫЙ РУССКИЙ, и что еще стократ хуже, успешный объективно, справедливо, ЗАСЛУЖЕННО, а не потому, что когда-либо где-либо “поймал волну” или “знал кому понравиться”, как это часто бывает с любым надувным успехом.

Не хочется говорить банальности, но ни один человек в этом мире, анализирующий многосложные политические процессы, не застрахован от ошибки и заблуждения, а тем более страстный и пристрастный художник, каковым в первую очередь является Никита Михалков – не политик и политолог, а режиссер и актер. Я периодически смотрю «Бесогон» и не скрою, что меня иногда огорчают некоторые аргументы или персонажи, которые встречаются в этой программе, и мне бы очень хотелось обратить внимание Никиты Сергеевича на эти недочеты, но я понимаю, что все они тонут в общем потоке его очень ПРАВИЛЬНОГО дела, а цепляться к частностям в таких случаях, как минимум, неадекватно. При специальном обсуждении такой программы я, конечно, могу высказать свою точку зрения на ее отдельные недостатки, но идея разразиться целой статьей или видеороликом по этому поводу мне представляется просто абсурдной.

Все недочеты в публицистике Михалкова, по-моему, могут объясняться двумя основными причинами. Первая причина может быть только самой серьезной и одновременно самой интересной – мировоззренческая, и как мне кажется, я примерно понимаю особенности мировоззрения, а точнее даже, мировосприятия Никиты Михалкова, о чем всегда говорю на своем Кинолектории, когда показываю его фильмы. Со всей очевидностью, именно потому, что Михалков прежде всего художник, он мыслит образами и живыми человеческими отношениями, а не отвлеченными категориями и логическими схемами, а что может быть органичнее для русского художника, чем стихийный славянофильский консерватизм? И вот именно эта связь мировоззрения и творчества – это самое главное, что очень бы хотелось обсудить с Михалковым и любым большим творцом, а не какие-то преходящие скандалы и случайные детали его актуальной публицистики. Вторая причина не столь серьезна, но очень досадна – я совсем не исключаю, что очень многие элементы своих видеопрограмм Никита Сергеевич собирает не сам, а полагаясь на своих советников и помощников, как это часто бывает на всех телеканалах, и поэтому там, где кто-то видит строго продуманный “стратегический” ход, на самом деле присутствует лишь сиюминутный и необязательный художественный жест.

Об отце Георгии Максимове

Говорить хоть сколько-нибудь отстраненно об отце Георгии Максимове мне столь же сложно хотя бы потому, что мы знакомы с ним аж с 1994 года, когда нам обоим было по 15 лет и познакомились мы с ним, кстати, на почве общего интереса к киноискусству, но вскоре расстались и увиделись вновь только в 2006 году, на одном церковном мероприятии, когда он уже стал весьма известным православным апологетом и самым настоящим богословом, чьи работы по самым разным темам вызывали у меня неизменное восхищение своей догматической последовательностью и научной точностью, столь редко встречающихся в нашей как бы православной публицистике. Будучи учеником отца Даниила Сысоева, очень серьезным критиком многих ересей и сект, отец Георгий Максимов сегодня является одним из немногих, самых консервативных богословов нашей Церкви, а точнее сказать, одним из самых православных богословов, потому что с христианской точки зрения любой консерватизм только тогда оправдан, когда это именно христианский консерватизм, а не какой-то иной – языческий, светский, советский и т.д. В наше время до сих пор часто считается, что консервативный батюшка это просто тот, кто защищает все архаичное и тоталитарное, а на все вопросы отвечает показным хамством и брутальной отсебятиной. А если уж такой батюшка еще отметился на ниве борьбы “за Веру, Царя и Отечество”, то никаких сомнений в его православности в принципе быть не может и ему теперь все заранее позволено. И вот отец Георгий Максимов – это один из немногих священников, кто своим служением на глазах ломает этот миф, и именно поэтому он очень неудобен, как нашим прицерковным “либералам”, так и многим консерваторам, привыкшим паразитировать на давно устоявшемся шаблоне псевдоправославного ревнительства не по разуму. И также как в случае с Никитой Михалковым, отец Георгий в своей публичной критике самых разных явлений современной жизни в целом делает очень ПРАВИЛЬНОЕ дело – правильное не потому, что оно “за Православие”, а потому, что оно православно по своей сути, а это совсем не одно и то же. И поэтому, так же как и Никита Михалков, отец Георгий в отдельных случаях может ошибаться и заблуждаться, и я сам далеко не всегда бываю согласен с ним, но это несогласие, в основном, касается не его сущностных богословских позиций, а тех или иных эмоциональных аргументов – так же как и у Никиты Сергеевича.

В разразившемся конфликте лично меня абсолютно удивляют два неприятных момента, хотя каждому из них я нахожу довольно печальное объяснение. Первый момент – это то, что в своей критике известного выпуска «Бесогона» отец Георгий позволил себе не ограничиться сухими фактами и аргументами, а перешел на эмоции и обвинил Никиту Сергеевича во “вранье”. Я еще понимаю, когда столь обидные слова можно сказать какому-нибудь откровенному врагу Православной Церкви или злостному еретику в самой Церкви, но говорить такие слова и в таком тоне человеку, который последние 30 лет отстаивает православные ценности в среде, где над ними в лучшем случае насмехаются, категорически неприемлемо. Я даже не говорю о творческих заслугах Михалкова, хотя его творчество это часть его борьбы, и оно в значительной степени отражает эти ценности (достаточно вспомнить самый последний фильма мастера – «Солнечный удар»). Но для того, чтобы серьезный современный православный апологет столь легко и просто, по совершенно проходному поводу, никак не связанному с Православием, публично обвинил Никита Михалкова “во вранье”, посвятив этому целый видеоролик, для этого ему нужно быть абсолютно, фатально, безнадежно… АПОЛИТИЧНЫМ. И это единственное объяснение столь досадному факту.

Многие современные христиане полагают, что аполитичность это какое-то невинное свойство, но для человека, претендующего на публичную апологетику и миссионерство, на общественную борьбу за Христа и Его Церковь, это существенный недостаток, подобно неумению обращаться с компьютером или неучастием в социальных сетях. Быть политичным в данном случае – это не значит закрывать глаза на любой грех, а значит понимать, как бороться с этим грехом таким образом, чтобы быть услышанным и понятым. Потому что в 99% случаев подвергнутые публичной критике люди воспринимают, прежде всего, не столько содержание самой критики, сколько ее форму, не что в них критикуют, а как их критикуют, не аргументы и факты, а ту интонацию, тот тон, то выражение лица, и тот эмоциональный контекст, с которым они подавались как нечто самоочевидное. И поэтому я вполне понимаю, как мог обидеться на такую некорректную критику Никита Сергеевич и не понимаю, как такое вообще стало возможным.

Конечно, этот видеоролик отца Георгия нельзя поставить в один ряд с экстремистской выходкой, но мне напрашивается сравнение этого казуса с известной историей, когда в 1999 году в Доме кино недалкие нацболы решили забросать Никиту Михалкова яйцами во время его мастер-класса за его поддержку Нурсултана Назарбаева. Политический идиотизм этой выходки заключался в том, что Михалков был практически единственным человеком в истеблишменте, кто вполне мог бы найти общий язык с национал-большевиками, которые тогда были левыми евразийцами, и как я сейчас понимаю, это событие было промыслительно тем, что никакого, даже самого призрачного альянса между ними не состоялось, хотя Никита Сергеевич находился в постоянном поиске и само время шло навстречу такому сближению. В ответ тогда Михалков дал сдачи незадачливому нацболу, что чисто психологически вполне можно понять – никому не понравится, когда в него кидают яйцами, особенно во время мастер-класса.

Но вот второй момент, который меня весьма удивляет в этом конфликте – это то, что Никита Сергеевич до сих пор не знал, кто такой отец Георгий Максимов, хотя в православно-политической среде это имя давно известно всем. Особенно странно сравнение отца Георгия с “попом Гапоном”, потому что сравнивать их можно только как антиподов. Если Гапон был до мозга костей политизированным двойным агентом и революционером, то отец Георгий Максимов – совершенно аполитичный консерватор, не участвующий ни в каких протестных движениях. Тот факт, что Никита Михалков до сих пор не знает отца Георгия, свидетельствует о том, что он очень далек от внутрицерковных дискуссий и, по всей видимости, общается с очень ограниченным кругом священнослужителей, которые преподносят ему все церковные проблемы в своей частной интерпретации. Тогда мне становится понятным, почему во многих программах «Бесогона» в качестве политических экспертов часто выступают авторы, очень далекие от Православия, каких-то полукоммунистических или откровенно левых взглядов, как те самые нацболы из 90-х. Хотя сам Никита Сергеевич известен именно своей “белой”, православно-монархической позицией, как поклонник бескомпромиссно-правого Ивана Ильина и других интеллектуалов антикоммунистической эмиграции. Было бы очень логично, если бы основными экспертами и консультантами в программе «Бесогон» выступали политологи и историки, связанные, например, с Обществом развития русского исторического просвещения «Двуглавый Орел», а не из паноптикума газеты «Завтра» или просталинского «Изборского клуба». И хотя я прекрасно понимаю, как можно было обидеться на обвинения отца Георгия, все-таки, если не самому Никите Сергеевичу, то хотя бы его помощникам стоило бы подробнее узнать, кто на него “напал” – какой-то проходимец из экстремистской партии или православный иерей, кандидат богословия, известный миссионер, член экспертного совета при министерстве юстиции РФ по противодействию религиозному экстремизму и Межсоборного Присутствия Русской Православной Церкви? Разумеется, любые сведения об отце Георгии никак не убавили бы нанесенную им обиду, но, возможно, Никита Сергеевич не стал бы называть его “попом Гапоном” и, может быть даже, пригласил бы его для личной беседы, что было бы наилучшим путем для разрешения этого конфликта.

О коронакризисе и угрозе “электронного концлагеря”

К большому сожалению, как это часто бывает, эмоциональный эффект от этого конфликта с трудом позволяет спокойно прояснить его объективное содержание, хотя речь идет об основной теме всех сегодняшних дискуссий – причин и последствий злосчастной пандемии коронавируса. Не буду сейчас подробно уходить в эту тему, а оговорю только то, что можно назвать правдой Михалкова и правдой отца Георгия в этом споре.

Самый большой соблазн во всех дискуссиях на эту тему – это с уверенным пафосом говорить не о том, что мы точно знаем, а о том, что мы точно не знаем. Еще в начале весны многие пророчествовали, что сейчас начнется что-то типа зомби-апокалипсиса, массового голода и начали спешно скупать всю гречку. Но весна прошла, никакого малейшего подобия зомби-апокалипсиса нет, голода тоже нет, а гречка везде продается. Одновременно с этим еще в начале весны многие утверждали, что никакого коронавируса не существует, что это просто грипп и все меры предосторожности бессмысленны. Но весна прошла и – не буду ссылаться на статистику, скажу только от себя – целый ряд знакомых мне людей уже скончались от этого вируса. Из всего этого не следует, что теперь мы точно знаем будущее. Вполне возможно, что пройдет еще три месяца и о коронавирусе мы будем только вспоминать, но зато наступит всеобщий голод. Главная проблема в том, что мы находимся внутри сложно предсказуемого процесса и даже не знаем, в какой стадии – в самом начале или самом конце. Тем более, мы не знаем его последствия: возможно, “мир уже не будет прежним”, а возможно, очень скоро мы будем вспоминать это время как дурной сон. Хотя “пророком” сейчас быть очень модно, на “пророчества” теперь особый спрос.

Но вот что мы знаем точно. Мы точно знаем, что коронавирусная инфекция-2019 существует, что она пришла из Китая и за несколько недель распространилась почти по всему миру, что в России от нее погибло на данный момент уже более 3400 человек, что все передовые научные институты мира не создали против нее никакой вакцины или, скажем точнее, не заявили о создании такой вакцины. Вместе с этим каждое государство по-своему решает эту проблему, тем самым неизбежно создавая новые проблемы, которые для большинства – именно для большинства (!) людей – несравнимо более реальны и болезненны, чем какой-то вирус, о котором они могут ничего и никогда не узнать. И вот именно эти социальные проблемы, связанные с попыткой предотвратить распространение ковид-19, вызывают у очень многих граждан естественное раздражение и поэтому борьба с этой инфекцией может спровоцировать еще больше проблем, чем сама инфекция.

Главный метод в борьбе с пандемией коронавируса в большинстве стран – это запрет публичных собраний, закрытие множества учреждений, предприятий, магазинов и даже храмов, максимальная изоляция людей по своим домам и перевод в онлайн-режим любой деятельности, которая не требует непосредственного контакта человека с человеком или, по крайней мере, не столь необходима для человека, как, например, с точки зрения нашего секулярного государства работа православных храмов не столь необходима для наших граждан, чтобы оставить их открытыми – в разных регионах местные власти потребовали храмы и Церковь смирилась с их требованием.

Все эти меры неизбежно скажутся как на субъективно-психологическом, так и на объективно-экономическом состоянии множества граждан, поскольку многие социальные связи оказываются разорванными, белые и серые сокращаются и даже прекращаются, из-за чего вполне возможно наступление масштабного психологического и экономического кризиса. И что особенно раздражает в этой ситуации – кризиса не стихийного, а искусственного, рукотворного, спровоцированного самим государством. И в нагрузку ко всем возможным неприятностям (многомесячного “домашнего ареста”, отсутствия полноценной городской жизни, существенного сокращения доходов и т.д.) добавляется угроза новой неприятности – перехода всей социальной деятельности (работы, учебы, развлечения и даже богослужения!) в пространство интернета, где каждый человек вынужденно оставляет о себе максимум информации, которая всегда где-то сохраняется и однажды может быть использована против него. Последний факт наиболее болезненно воспринимается традиционными христианами во всем мире, поскольку в соответствии с христианской эсхатологией в конце мировой истории человечеством будет править антихрист, и поэтому любые попытки создать единое мировое правительств или единую мировую базу данных о всех людях самими христианами законно воспринимается как подготовка того самого царства антихриста. Ведь по христианскому вероучению мы живем в грехопадшем мире и вероятность того, что любая, ничем не ограниченная власть над нами может быть использована во зло несравнимо больше, чем вероятность того, что она будет использована во благо. Именно из этого, совершенно логичного для христиан убеждения произрастает особая подозрительность ко всем идентификационным номерам и любым возможностям контролировать человеческую личность.

Стоит заметить, что в самой церковной среде вопрос об угрозе “электронного концлагеря” активнейшим образом обсуждается последние 20 лет, так что ни для одного активного православного прихожанина ничего нового здесь вообще нет – это одна из самых популярных внутрицерковных тем, начиная с приходских листков конца 90-х годов и заканчивая целым проектом официального документа «О позиции Церкви в связи с появлением и перспективами развития новых технологий идентификации личности», принятого пленумом Межсоборного присутствия в 2013 году. В продолжение этой темы развивается вопрос об опасностях технического вторжения в человеческую природу, создания “расы киборгов”, идеологии трансгуманизма или проекта “постчеловечества”. Скажу честно, что лично мне даже несколько поднадоела эта тема, потому что именно с христианской точки зрения никакого “постчеловечества”, конечно, не может быть, ибо человек всегда будет только человеком, и никаких полулюдей-полуроботов никогда нет и не может быть, как не может быть никаких рептилоидов или инопланетян.

Но вовсе не только в самой Церкви обсуждается эти вопросы. Если обратиться к современной академической философии науки, которую в нашей стране уже многие годы сдают в рамках обязательного кандидатского минимума вместо философии как таковой, то среди основных ее тем изучаются такие, как искусственный интеллект (ИИ), нано-био-нформационно-когнитивные технологии (НБИК-конвергенция), цифровые технологии в гуманитарной сфере (Digital Humanities), где также остро обсуждаются все возможные угрозы, связанные с переходом в виртуальную реальность и возможностью цифрового контроля за каждым человеком. Потому что далеко не только православные консерваторы не любят, когда их контролируют, и далеко не каждый человек согласится жить в мире, где за ним постоянно будет кто-то следить. Причем, если христиане боятся этого контроля именно из благочестивых соображений, то обычные неверующие люди часто как хотят оставаться абсолютно свободными в том числе для того, чтобы побольше грешить и оставаться незамеченными.

Наконец, эта больная тема давно уже вышла за пределы консервативных Церквей и научных институтов, и со времен «Матрицы» стала общим местом знаменитых научно-фантастических и футурологических сериалов – это и «Черное зеркало», и «В поле зрения», и «Мир Дикого Запада», и «Видоизмененный углерод», и другие. Поэтому не скрою свое удивление тем людям, которые только после программы Михалкова впервые задумались обо всех этих проблемах, но в таком случае честь ему и хвала, ведь это же очень полезное дело – заставлять людей думать о том, как в реальности организован наш мир и кому выгодны те или иные социальные процессы, которые на первый взгляд кажутся естественными, а на самом деле вполне управляемы.

Но вот при освещении этих вопросов необходимо соблюдать сверхосторожность в подборе аргументов и фактов, какими бы убедительными они не казались. Дело в том, что заведомо настроенный против обсуждаемого зла зритель нуждается в аргументах и фактах не для того, чтобы обосновывать свою позицию другим людям, а для того, чтобы еще больше подогревать свое возмущение. И поэтому реальный эффект просветительской программы Михалкова для такого зрителя будет не столько интеллектуальным, сколько эмоциональным. Используя такие конспирологические мемы, как “Гейтс”, “Чубайс”, “Греф”, “каббала”, “чипы”, “666” и т.п. любой талантливый видеоблогер обречен на успех, потому что конспирология всегда популярна, но проблема в том, что в наше пресыщенное постмодернистское время все конспирологические теории настолько опошлились собственными пропагандистами, что скептически настроенные люди до конца будут предпочитать объяснять любые загадочные явления через самый скучный метод “бритвы Оккама”, чем обращаясь к каким-либо теориям заговора.

Однако отрицать любую конспирологию только на том основании, что какие-то конкретные теории заговора оказались недостаточно убедительными, это то же самое, что отрицать саму науку физику только потому, что какие-то физические теории были ошибочными. Мировая история невозможна без заговоров, потому что многие люди хотят влиять на мир и объединяются друг с другом с этой целью, что совершенно логично и естественно. Но из этого не следует, что эти заговорщики реально влияют на этот мир и что у них вообще хоть что-нибудь получилось, кроме того, чтобы однажды собраться и раздать друг другу должности в несостоявшемся мировом правительстве. Любые негативные явления всегда могут быть кому-то выгодны, что также логично и естественно. Но из этого не следует, что те, кому выгодно любое зло, обязательно должны быть организаторами этого зла – иначе в любой пандемии можно обвинить самих врачей, а в сегодняшнем коронакризисе американскую кампанию Zoom со штаб-квартирой в Сан-Хосе. Следовательно, именно потому, что любая конспирологическая теория неизбежно подвергается шельмованию со стороны как вечных скептиков, так и любителей посмеяться по любому поводу, сторонникам этой теории надо сверхвнимательно подбирать необходимые аргументы в ее подтверждение, ЗАРАНЕЕ предугадывая любые возражения с любой стороны.

Не буду сейчас подробно анализировать выпуск «Бесогона» под названием «У кого в кармане государство?», но именно потому, что я совершенно восхищаюсь Никитой Михалковым и очень сочувствую его делу, обращу внимание на один весьма печальный недочет в его программе, раз уж никто из его православного окружения не смог этого сделать. В качестве авторитетного эксперта по политическим вопросам в этой программе участвует известный конспиролог Ольга Николаевна Четверикова, прославившаяся в церковной среде тем, что на полном серьезе обвиняла митрополита Илариона (Алфеева) в совершении “теологического переворота” в Церкви, а Патриарха Кирилла в том, что он ведет нашу Церковь к соединению с Ватиканом. Кстати, я очень удивился, что отец Георгий никак не прокомментировал присутствие одиозной Четвериковой в этой программе, хотя с клерикальной точки зрения это была реальная ошибка, и очень странно, что никто из православных знакомых Никиты Сергеевича не предупредил его о том, что из себя представляет этот “эксперт”.

Но ни присутствие Четвериковой, ни любая другая ошибка в этой программе вовсе не стоили тех обидных слов и той тональности, которые позволил себе отец Георгий в отношении Никиты Михалкова. И я очень надеюсь, что со временем этот конфликт сгладится, как временное недоразумение, потому что в общественных позициях Никиты Сергеевича и отца Георгия несравнимо больше общего, чем различного, и каждый из них делает очень важное и правильное дело для России и Русской Православной Церкви.
эфир

80 лет Иосифу Бродскому

Сегодня исполнилось 80 лет поэту, оказавшему на меня в свое время совершенно ошеломлющее воздействие, заменившее всю современную поэзию и музыку вместе взятые. Перечитал свою статью к юбилею И.Б. 10-летней давности и понял, что могу легко републиковать ее к новому юбилею: Бродский был поэтом освобождающего и возвышающего одиночества, и центробежной силы, манящей любого, кто хоть раз пытался оторваться от земли, хотя бы во сне.